Воспоминания племянницы писателя, дочери его сестры Веры Михайловны, Марии Александровны Ивановой (1848--1929), приводимые журналистом в своей статье, дополняют ее известные мемуары, напечатанные в работе В. С. Нечаевой "Из литературы о Достоевском. Поездка в Даровое" // Новый мир, 1926, No 3.
Когда нынешней осенью я посетил усадьбу Федора Михайловича (Каширского уезда) {См. No 333 "Столичной молвы".}, то М. А., племянница писателя [Мария Александровна Иванова (1848--1929), дочь сестры писателя Веры Михайловны.], рассказала мне несколько интересных фактов из его жизни и позволила говорить о них в печати. Теперь я выделил из них то, что является новым или интересным.
В воспоминаниях своих близких Федор Михайлович сохранился, главным образом, как шутник и балагур, человек неподдельно веселый, без малейшего оттенка желчности или раздражительности, о которой свидетельствуют встречавшиеся с ним на деловой почве.
Он был большим насмешником и постоянно импровизировал живые картины и комедийки, направленные против тоге или другого из знакомых. Так это было на даче в Люблине, где он жил с семьей сестры. По ночам он работал над романом "Преступление и наказание", последняя часть которого записывалась под его диктовку стенографически -- с такой гениальной быстротой работали его мысль и его слово. А днем он был весь отдан семье, знакомым и обыкновенной дачной жизни. Только иногда вдруг побежит в свою комнату, чтобы записать несколько строчек, пришедших ему на ум.
Писание и постановка небольших сценок, как я уже сказал, было одним из его любимейших развлечений. Именно в Люблине он высмеял одного знакомого доктора, боявшегося женского движения и бегства жены в Петербург на курсы [Речь идет об Александре Петровиче Карепине (1841--?), племяннике писателя.]. В первом действии происходит суд между мужем и женой-беглянкой. Федор Михайлович изображал судью. Во втором -- доктор в поисках является на Северный полюс; здесь его пожирает белый медведь. Медведя изображал тоже Федор Михайлович, надев на себя вывороченный овчиной тулуп кучера.
Как нервный человек, Федор Михайлович был расположен к беспричинным симпатиям и антипатиям, причем особенно в последних он был часто несправедлив. Так, невзлюбил он одного своего дальнего родственника, обыкновенного, но невиннейшего человека, и уверял всюду, что он-де горький пьяница, хотя тот отроду ничего не пил [Василий Христофорович Смирнов, муж племянницы писателя М. П. Карелиной.].
Француженок Федор Михайлович терпеть не мог, и еще много раньше антипатичного отзыва о них в "Зимних заметках о летних впечатлениях" он умоляет в письме к сестре не брать к ее детям француженки, при этом он называет француженку "куриной ногой в кринолине".
Невзлюбил Федор Михайлович и писателя Данилевского настолько, что просто не мог его выносить ["Воспоминаниями" младшего брата писателя А. М. Достоевского (Л., 1930) это не подтверждается.]. Как-то Данилевский по делу приехал к Федору Михайловичу, бывшему тогда в Москве. Не успел гость уехать, как хозяин тотчас же сочинил комедию для домашней постановки: "Правдивый и Шематон", причем Правдивым был он сам, а Данилевский выставлялся Шематоном.
Вообще, как то ни странно, но великий психолог, который так дивно проводил нити характеров и подмечал малейшие их колебания и незаметнейшие извивы, в окружающих людях часто ошибался, следуя мгновенному пристрастию или капризу воображения. Он бывал даже наивен в светских отношениях, принимая светскую простоту за настоящую.
Так, когда он участвовал в спектаклях, устраиваемых великими князьями и другими высокопоставленными лицами, и благодаря этому был ласково принимаем, он настойчиво звал ехать с ним на репетиции в Зимний дворец своих родственников и маленьких племянниц, уговаривая их: "Да поедемте же. Они такие простые люди, они так рады будут, так славно примут нас".