Тонкие губы сжимаются в минутном размышлении.
— А, черт с тобой, ночуй, что ли! Но только раз, больше и не надейся!
— Нет, нет, — боязливо уверяет Веронка, трепеща, чтобы та вдруг не передумала.
Тот же сенник, на котором она спала прежде с Янцей. Сбившийся и жесткий. Но над ним хоть не маячит тюремная решетка. Когда дворничиха выносит из каморки лохань, двери широко распахиваются в сени. И никто не сторожит. Можно встать и выйти, можно идти куда глаза глядят.
Куда? Ей вдруг вспоминается Эдек. Но она так устала, что не может даже плакать.
— А этот твой уже вышел?
— Наверно, уже…
— Не видалась ты с ним?
— Нет…
— Вот глупая девка! Почему же?