Но Анатоль молчит. Что ж, пусть помолчит. Она ложится на спину, отдаваясь золотой ласке солнца.
— Как ярко светит, а совсем не жарко, дышать приятно.
— Не то что на складе, а?
Наталка содрогается. Она вдруг ощущает отвратительный, тошнотворный запах гниющего на складах табаку. И поскорей погружает лицо в пушистые шарики цветущего клевера.
— Эх, бросил бы ты это! Еще и здесь думать о фабрике! Когда я лежу вот так, мне кажется, что никакой фабрики на свете нет, что везде все цветет и ветерок дует. Слышишь, как эти мухи жужжат?
— Это пчелы.
— Правда, пчелы. И откуда ты все знаешь?
— Да еще с ксендзовского заведения. Ведь это было в деревне.
— Ах, да… Но там не было так хорошо, как здесь?
— Нет.