В это время она не работала. Обварила руку и принуждена была лечить ее.
— Где же все это время находилась?
— Жила на квартире.
— У кого?
— У одной дворничихи.
Высохшая дама тоном инквизитора, чующего преступление, продолжает допрос.
— Кто там еще жил? На какие средства жила?
Худощавая девушка, видимо, выходит победительницей из этого перекрестного огня вопросов, потому что теперь начинается осмотр больной руки. На тыльной стороне ее видны синие шрамы.
— Только все ли ты уже можешь делать? А стирать? Ну-ка, согни пальцы, вот так, а теперь выпрями. Еще раз. Но это, наверное, не будет мешать в работе, а?
Бледные губы страстно уверяют, что это ничего, что все уже совсем, ну совсем прошло!