Его черные глаза смеются, смеется смуглое лицо, и весь он, быстрый, подвижной, как искра.
— Веронка, нравлюсь я тебе? Только не обманывать!
Ее бросает в краску, но она все же отчетливо выговаривает:
— Да.
И сама дивится. Странно! Будто она его уже годы знает. И не боязно ей, не стыдно, хотя ведь уж как она боязлива.
— Ну, а теперь на качели! Держись хорошенько!
У Веронки слегка кружится голова от пива, ее подташнивает от этой пропасти под ногами, но она молчит. Пусть бы только все это продолжалось подольше. Впрочем, сильные руки держат ее крепко, она чувствует себя так уверенно, так спокойно, как еще никогда в жизни.
— А теперь сюда. Ну, смотри!
От стремительного удара стрелка силомера подскакивает до самого верха. Веронка даже не удивляется. Так и должно быть.
— На-ка, держи. Или, может, ты не любишь мятных?