Они идут наверх.
— Ложись, я посижу возле тебя.
Веронка гладит его обветренную руку. Лазурным небом простирается потолок маленького алькова.
Шаги.
— Спрячься за занавеску, Эдек!
— Веронка! — сдавленный, приглушенный голос молодого барина.
— Веронка!
Обороняющимся жестом Веронка протягивает вперед руки. Но он уже хватает ее, валит на подушку, сильные руки рвут синее праздничное платье.
И тут — Эдек. Глаза налиты кровью. Мощные кулаки обрушиваются, как цепы. Раз и еще раз. И еще. Пока его, наконец, не оттаскивают дрожащие от ужаса руки Веронки.
Молодой барин отирает рукой кровь. Сразу распухшая губа уродует его узкое лицо. Он весь трясется.