— Это я-то?
— Да, вот вы. Ведь не может же быть, чтобы вы чего-нибудь не знали.
Мужик молча полез в карман и вытряхнул раскрошившуюся махорку. Осадник торопливо угостил его папиросой.
— Что ж, закурим, отчего же… Только для меня они слабы, я смешаю с махоркой, лучше будет. А что, всех допрашивали?
— Всех. За исключением этого Пискора, который ушел с баржой.
— Вон как, вон как… С баржой…
Хмелянчук медленно, внимательно скручивал цыгарку. Долго заклеивал бумажку. Осадник наклонился к нему.
— Послушайте, как вы думаете, это Иван поджег?
Тот медленно оглядел избу. Покосился на окно. Но белая накрахмаленная занавеска висела неподвижно.
— Откуда ж мне знать? Разве я знаю? Уж кто это сделал, тот небось хорошо обдумал, как сделать. Уж он ни с кем об этом не разговаривал, а тем более со мной, — засмеялся мужик.