— Да, дивчата хорошенькие, ничего не скажешь. Немножко несет от них болотом и лозняком, но хорошенькие, хорошенькие… Только что́ с того, когда на нас они и не смотрят. Такие заядлые, что боже упаси! Ну что ж, ничего не поделаешь. Но вам, может, больше везет, а?
— Глупости вы говорите! — сухо отрезал Стефек.
— Там глупости или не глупости… Вы человек молодой, кровь не вода, как говорится. А они, кажется, ничего, поласковее на вас глядят, хотя вы тоже поляк.
— Я никому не мешаю, чего им на меня неласково глядеть?
— Да ведь вот и господин Хожиняк никому не мешает, а что с того? Нет, молодой человек, тут дело в другом, в другом…
Сердясь на самого себя, Стефек смутился. Но комендант не смотрел на юношу.
— Так я пойду. А утром зайду к вам; посмотрим, что скажет старуха.
В избе у Ивана уже спали. Черные стекла отражали свет молодого месяца. Комендант резко постучал в окно.
— Кто там?
— Открывайте, открывайте да поживей! А то я тебе скажу, кто, да так, что у тебя в глазах потемнеет!