— Да, и здесь, и там, на реке…
— В реке ее и так немного…
— Все-таки.
— В реке одна мелкота, да хоть знаешь, что для себя ловишь. Хоть есть, что в горшок положить да сварить.
— Воды из года в год меньше, вот и рыбы все меньше.
— Откуда ей там взяться? Здесь, в озере, еще водится. Здесь ее не так-то быстро выловишь.
— За четырнадцать-то лет справятся небось. К тому времени ничего не останется.
— Так что же будет?
— А ничего. Ложись и помирай, — мрачно ответил Павел, глубже погружая весло.
Там, где рукав, впадающий в озеро, раздваивался, вода в реке сверкала широким разливом среди рыжеватых лугов, уже тронутых ночными осенними заморозками. Здесь ловили неводом четыре человека, вся семья Капрынюков. Двое на берегу держали крепкие канаты. Двое с лодки вытягивали канат. По заливу медленно скользил дуб — лодка, выдолбленная из цельного ствола. Дуб описывал широкий круг, медленно приближаясь к плоскому берегу. По илистому дну волочились тяжелые камни, вспахивая нанесенные весенним половодьем песчаные лавы в середине реки. На воде покачивались белые поплавки, завитки березовой коры, светлыми точками отмечая границы круга.