— Ну, а как же? Барин — не мужик. И мужик — не барин. Господа законы писали для себя, а не для мужиков.
— Закон для всех один.
Петручиха удивленно взглянула на нее. Красный отблеск огня играл на ее худощавом, темном лице.
— Что вы это говорите, барышня? Для мужика никакого закона нет, никакого. На то он мужик.
В сенях зашуршало. Петручиха открыла дверь. Маленькая Авдотья с трудом перебралась через порог, высоко поднимая искривленные рахитом ножки. Из-под копны каштановых волос на Ядвигу недоверчиво глянули прелестные глаза, полуприкрытые длинными загнутыми ресницами.
— Чего тебе, внученька?
— Есть, бабка.
— Уже? А не подождешь дядю, мамку?
— Есть…
— Ну что ж, поешь. Сейчас дам.