— Может быть, я верно знаю. Три года судились и высудили.
— Три года?
— Паранюк раз пять в Варшаву ездил.
— В Варшаву?
— В самую Варшаву. Вот комиссия и присудила.
Хмелянчука окружили теснее, а он, постукивая по столу волосатыми пальцами, рассказывал:
— Там барин сидит в усадьбе, а не то что у нас, за границу управляющий деньги посылает. Тот сидит в усадьбе, страх какой упорный барин.
— За место в сенокос четырнадцать злотых требует, приезжали люди из Кобелюков, рассказывали.
— Четырнадцать злотых! — удивились мужики.
— А что ему не требовать? Богатый барин, — подтвердил Хмелянчук. — Ну вот, дошло дело до сервитутов. Забегал комиссар по деревне, мужики говорят: тысяча. Он к барину, тот говорит — четыреста.