— Ну, вот видите. Видно, уж так суждено было.
Хмелянчук собирался уходить. Он тщательно застегивался, со скрытым злорадством поглядывая на помрачневшие, погасшие лица мужиков.
— Да, да. Кто хитрит, тот всегда сам себя перехитрит…
— Уж какие наши хитрости!
Они медленно расходились, тяжело шлепая лаптями по дороге.
— Вот хоть бы и этот Хмелянчук… Кажись, мог бы сказать, раз сам знал.
— Ну уж, Хмелянчук! Помните, как он все советовал тогда с комасацией, а что вышло?
— Иуда он, только и всего.
— Мужицкому горю радуется.
— А ведь сам здешний, тоже мужик.