— Несу, несу, не кричи. Успеешь еще напиться.
Сикора уселся на крылечке и, наливая рюмку за рюмкой, помутневшими глазами смотрел на реку. По реке плыли длинные черные вереницы плотов, видно было, как люди изо всех сил налегают на шесты, отталкивая бревна от берега. Плоты плыли. Чем дальше к вечеру, тем их появлялось все больше на воде. По двадцать пять злотых платили на двоих — купцы снизили цену. В возмещение убытков, причиненных промедлением.
И люди пошли на работу по двадцать пять злотых на двоих.
Умолкли на дорогах голоса вывезенных в город. Умолк звон наручников, которыми сковали им руки. Ветер занес следы колес летучим песком, Надолго.
Глава XIII
К осени, быть может от утренних и вечерних холодов, Петручиха стала хромать сильнее. Мало-помалу боль становилась невыносимой, теперь она уже не могла и ступить на больную ногу. От щиколотки до икры нога вздулась красно-синей опухолью, туго натянутая кожа блестела, как смазанная жиром, от нее вверх тянулись темные вены. От этой воспаленной ноги по всему телу распространялся жар, бил в голову. Потом он сменялся ознобом, от которого она вся дрожала, хотя день был теплый и ярко светило солнышко. Пока только было возможно, Петручиха выходила на порог и грелась в этих последних осенних солнечных лучах. Но скоро ей пришлось лечь на печь и не слезать с нее даже для того, чтобы пройтись по избе.
Услышав о болезни Петручихи, Ядвига собралась ее проведать. Теперь это был единственный дом, куда она решалась заходить. Петручиху она знала дольше всех, и та всегда дружелюбно улыбалась, завидя девушку.
Озеро плескалось о берег, по нему пробегала мелкая, едва приметная волна, будто складки на шелку. Волна обмывала прибрежные камешки, усиливая их блеск, и откатывалась, чтобы снова легким прикосновением лизнуть каменистый берег, тесным кольцом замыкающий воды озера.
Глухо скрипнула дверь. В первый момент Ядвиге показалось, что в избе никого нет. Но с печи донесся легкий стон.
— Кто это пришел?