Ей не удалось различить брата в толпе прыгающих в воду голышей. К тому же сейчас было светло, мельница склонилась кривой крышей к земле, как всякая старая изба, покинутая обитателями. И Ольга перестала думать о Семке. Ненадолго она снова принялась за рубахи, хотя работа не спорилась. Солнце сверкало золотом в воде. Стирать не хотелось. Был такой сияющий, ароматный день, столько голосов доносилось со всех сторон! А ноги болели от стирки, и вдобавок дожидалась еще работа. Ворох невыстиранных рубах уменьшался гнетуще медленно. Не следовало бежать за этим Хведько, только время потеряла.
Как назло, на реке то и дело что-нибудь случалось. Вот теперь Иван Пискор гонит из деревни запоздавших волов. Они брели медленно, неохотно, а увидев сверкающую полосу воды, и совсем уперлись. Иван бежал рядом с палкой в руках и хриплым голосом покрикивал:
— Цоб, цобе!
Волы остановились на берегу и, широко расставив ноги, бессмысленно уставились в голубую воду. Тщетно Иван колотил палкой по худым, торчащим под кожей ребрам.
— Ты пойдешь или нет?
Тот, что побольше, рыжий, наконец двинулся. Он осторожно вошел в реку и наклонил отягощенную огромными рогами башку к воде. Засопел, фыркнул и снова остановился как вкопанный. Мужик, подвернув штаны, вошел за ним и обеими руками толкнул его в рыжий зад. Вол отпрянул назад и упорно не двигался с места.
— Палкой, палкой его! — советовала Мультынючиха, и Иван с новым ожесточением принялся колотить животное. Теперь надумал и черный и стал медленно спускаться в реку. Мужик погнал обоих, поочередно колотя палкой то одного, то другого. Они едва переступали, пока, наконец, не потеряли почву под ногами, и лишь тогда поплыли было, но уже через несколько шагов, описав круг, стали заворачивать к берегу.
— Цоб, цобе! — отчаянно кричал Иван, пытаясь преградить им дорогу. Вода струйками стекала с его штанов, лицо налилось кровью от крика. Мультынючиха оставила ворох серых рубах на прибрежных камнях и бросилась на помощь. Она бежала по берегу, обнаженные ноги синели из-под юбки узлами набухших вен. Приплелся Семка, от мельницы неслись привлеченные криками ребята. Все суетились.
— Цоб, цобе!
Но волы окончательно взбунтовались. Они не могли выбраться на берег — его защищали ряды кричащих и бросающих палками мальчишек, запыхавшиеся Иван с Мультынючихой. И волы остановились по колена в воде, глядя прямо перед собой коричневыми глазами, равнодушные и упрямые.