— Я с ним ничего не могу поделать, — пыталась объяснить Рая, беспомощно разводя руками. Но Мария не слушала. Она открыла дверь в маленькую комнату и быстро прикрыла её за собой. Две санитарки, наклонившись над койкой, держали раненого, наперебой ему что-то объясняя. Раненый рвался у них из рук — белая мумия, обмотанная бинтами.
— Не хочу, не хочу, слышите, не хочу! Не надо мне вас, никого мне не надо! Уходите вон, стервы!
Мария тихонько подошла и положила ему руку на обмотанную бинтами голову. Из-под белых толстых слоёв марли на неё мрачно взглянул тёмный глаз.
— Чего? — буркнул раненый, но она заметила, что он узнал её и сразу притих, перестал метаться.
— Что ты выделываешь! Как тебе не стыдно? Как можно так?
Она кивнула головой санитаркам, чтобы те ушли. Они поняли и бесшумно исчезли за дверью.
— Я уже сто раз говорил… Говорил ведь. Правда?
Голос повышался, звенел, в нём слышались угрожающие нотки, готовые перейти в истерический крик.
— Что это ты там такое умное говорил?
— Не хочу! Не хочу я ваших перевязок, ваших вспрыскиваний, ваших операций, докторов, больниц! Не хочу! Какое вы имеете право, кто вам разрешил? Я не хочу!