— Ничего…
— Как это ничего?
Раиса обернулась и только сейчас заметила странное выражение на лице Марии.
— Что случилось, Маша?
— Ничего…
— Ну что ты говоришь! Какая-нибудь неприятность?
— Неприятность? — Губы Марии искривились в неприязненной усмешке: можно ли назвать это неприятностью?
— Да, в этом роде…
— Да что такое? Почему ты не скажешь?
Мария вдруг опустилась на стул, словно ей ноги подрезали. Детским, беспомощным голосом она сказала: