— Дата, посмотри, какая дата! Я не могла разобрать.
— Успокойся, Мария. Мы всё это выясним. Видишь ли, дата…
— Что? — прервала она его с колотящимся от страшного волнения сердцем.
— Дата… более ранняя…
Мария окаменела. Голос Воронцова доносился до неё откуда-то издалека. Значит… всё-таки.
— Но это ничего не значит… Ведь то извещение… А тут госпиталь… Видимо, произошла ошибка, дата тут не имеет значения, может быть, она совершенно не имеет значения…
— Я ей толкую, толкую, а она сидит, как помешанная. Конечно, где уж там старухе-матери знать… — раздражённо вмешалась Татьяна Петровна.
— Виктор… Я должна знать наверняка… Поймите же вы, что я должна знать…
— Да что тут такого? Садись и поезжай — только и всего. Ведь он же лежит раненый! — возмутилась мать.
— Нет, так сразу ехать нельзя, — возразил Воронцов. — Мы дадим телеграмму главному врачу.