— Нет, Мария. Мы поедем вместе. Полетим самолётом. Может, надо будет помочь в чём-нибудь. Так будет лучше.
Она хотела возразить. Опять Воронцов, и тут он. Зачем? Что тут такого трудного? Григорий жив, и нужно за ним ехать — кажется, просто и ясно.
Но тут она почувствовала, что у неё подгибаются ноги, что силы её покинули, в глазах мутится, в ушах шум. Да, пусть уж лучше Воронцов будет с ней, пусть уж будет…
— Самолёт летит завтра утром. Я заказал билеты. Заеду за тобой… — Он взглянул на часы. — Да, заеду в половине десятого. Теперь мне надо итти, закончить дела перед отъездом.
Она слышала его, как сквозь туман. И даже впоследствии никогда не могла вспомнить, как пережила эти часы до следующего дня, до назначенного срока.
Она стояла совершенно одетая, в берете, в перчатках и ждала. Но вот, наконец, звонок в прихожей. Воронцов! На аэродром. Она кинулась открывать дверь, больно ударившись об ящик, стоявший в прихожей. Открыла — это был не Воронцов. Какой-то мальчик подал ей конверт.
— От доктора Воронцова.
— Как? Где? А где он сам? — крикнула она так, что мальчик отступил на шаг.
— Доктор улетел.
— Как улетел?