Нет, она не понимала. Воронцов был бледен и не смотрел на неё.
— Почему?
— Ах, ты спрашиваешь, будто маленькая, — беспомощно сказал он.
Она стояла на лестнице, не понимая, зачем он остановил её.
— Он… Мария, он очень изувечен…
И снова ледяная струя. Откуда-то из черепа, по всему телу, к пальцам ног.
— Ты должна держать себя в руках, Мария… Видишь ли, чтобы в первый момент…
Ледяной холод не исчезал. Он держал в клещах всё тело, замораживал кожу на щеках, мучительно стягивал губы.
— Он… болезненно впечатлителен, боится… Так ты…
Она молчаливо кивнула головой. Воронцов сильно сжал её руку. Она не ответила на пожатие. Она шла по коридору обычным шагом, чувствуя, что застывает, что она не живой человек, а ледяная статуя. Это был уже не страх, а нечто страшнее самого страха, нечто, сжимающее сердце железной рукой. Если Воронцов… Если даже Воронцов…