— Ваш муж выхлопотал вам разрешение отправиться вместе с семьями военных, уезжающих в Иран.
— В Иран?
— Сорокатысячная польская армия переходит в Иран. Семьи пока едут не все… Вы во всяком случае внесены в список. Только вам следует поторопиться, эшелоны вот-вот отправятся.
— В Иран? — Она смотрела на него широко раскрытыми, непонимающими глазами.
— В Иран. Хватит с нас этого советского гостеприимства. Там вы встретитесь с мужем, отдохнете после всего этого ада.
Вся кровь отхлынула от лица Ядвиги. Комкая в руках платок, она спросила каким-то чужим, далеким голосом:
— А что я буду делать в этом… Иране?
— Это уж не мое дело, — сухо ответил тот. — Муж вас как-нибудь устроит. Отдохнете после всех этих ужасов.
Марцысь стиснул зубы и до хруста сжал пальцы. Что это такое? Почему она ничего не говорит? Теперь ведь уже несомненно, что это не сплетни, что они действительно бегут — попросту говоря, дезертируют с поля боя… Сорок тысяч военных…
— А с кем, разрешите спросить, идет война в Иране? — спросил он высоким, срывающимся голосом.