— Пойдем отсюда! — грубо сказал Марцысь.
Лужняк ткнул папиросу в пепельницу.
— Могу лишь пожелать: счастливо оставаться! Господину Хожиняку придется принять к сведению, что вы задерживаетесь здесь… по идейным, — а может, по сердечным? — побуждениям, — сказал он, глядя прищуренными глазами на Марцыся.
Тот круто повернулся к нему.
— Ты, скот этакий…
— Но-но, полегче! — Лужняк всем корпусом перегнулся через стол. Ворох бумаг сдвинулся, и Ядвига увидела черный поблескивающий пистолет. Она схватила парня за рукав.
— Марцысь, идем!
— Я его, я его…
С неожиданной силой Ядвига потащила Марцыся к дверям.
— Слышишь? Идем!