— А ты сам откуда? — спросил Стефек.
— Я-то? Я из Белоруссии. У нас все больше песок… Ну все-таки картошка и лен и у нас растут, еще как растут! А все же не та земля… А ты ее бросил, — еще раз горько попрекнул он старика, окидывая его голубым взглядом. На коже, туго обтянувшей скуластое лицо, выступили мелкие капельки пота.
— К вечеру, а то и раньше, вспашем. Просо будешь сеять?
— Да уж, видно, просо… Что еще сейчас посеешь? А проса у меня осталось в мешочке, так, чуточку. Можно посеять.
Солдат взглянул на небо. Солнце поднялось уже высоко.
— Ну-ка, Володя, давай кончать. Эх, кабы нам еще и посеять удалось…
— Что ж, сегодня не успеете, завтра можно, — заметил крестьянин. Солдаты улыбнулись враз и какой-то одинаковой улыбкой.
— Кто знает, где мы завтра будем? По всему видать, что и ночевать здесь не придется, вечером дальше двинемся. — Голубоглазый махнул рукой на запад. — Давай, давай погоняй, Володька! Да, хорошо бы еще успеть просо посеять…
Старик вздохнул.
— Вот она, солдатская доля! Сегодня здесь, а завтра — кто его знает, где придется голову приклонить… Вот и мои сыны тоже где-то воюют, и они небось по работе соскучились. Да, не та нам работа этой весной выпала, не та! Вон, гляди, — солдаты, завтра, может, от них и следа не останется, а пахать им все одно охота. Работящий у нас народ… Сколько их еще за эту землю головы сложит!..