Он вновь и вновь повторял себе это, блуждая глазами по темнеющим холмам за озером. Но успокоиться не мог.
Нет, это не совсем так. В сердце таилось глухое беспокойство. Что-то мешало точно и ясно обдумать положение. Вдобавок еще эта глупая баба, которая ничего не знает, ни на что не может ответить толком. Надо поговорить с кем-нибудь. Но с кем?
Он вернулся в избу уже к ночи. На столе чадила коптилка, струйка копоти вилась над слабым красным огоньком.
— Лампы нет?
— Керосину нет. Вот этак, при коптилке, и сижу, масла-то у меня есть еще немного.
— Давно нет керосину? — спросил он хмуро, как бы что-то соображая.
— А с самого начала.
— Как немцы пришли?
— Как пришли, так и не стало керосину.
— А соль?