— Куда я подвинусь? На потолок? Взбесились, что ли? Что ж нам, как скоту ехать?
— Ну, ну, не орите, дамочка. А ну, подвиньтесь!
— Не пускать больше никого, не пускать!
— Вот какой народ пошел… Сам влез, так уж другому не надо, — возмутилась маленькая худощавая женщина, ловко взбираясь по лестнице. Но, едва очутившись в вагоне, она тотчас присоединилась к хору протестующих: — И так нас, как сельдей в бочку, напихали! Куда еще втискивать! Есть ведь и другие вагоны…
— Ага, какая умная… А в другие вагоны прямо так и приглашают, скучно им одним ехать, компании ищут…
— Пойдут же следующие эшелоны.
— Пойдут, как же! Вот вы их, господин хороший, и подождали бы, если угодно, следующих эшелонов. Какой умник нашелся…
— Одного понять не могу, — повернулась вдруг к Ядвиге обладательница двух строптивых сыновей и груды вещей. — Откуда это столько мужчин набралось? Толкаются, отнимают место у женщин и детей, вместо того чтобы идти в армию… Роек моя фамилия, — представилась она, энергично подавая руку. — Вон, глядите, здоровые молодые мужики. В Бузулук бы ехали, в лагеря, а не шатались по свету…
— Ишь, какая боевая! — вознегодовал молодой человек, почти не видный за грудой узлов.
— А что ж… Раз война, место мужчины на фронте.