— Мы посольский журнал не читаем, — сухо отрезала Ядвига.
— Но я вас уверяю — посол именно так и сказал! «К сожалению, говорит, к сожалению, каждому придется жить своим трудом…» Конечно, господину послу легко говорить «к сожалению». Он-то ни в чем не нуждается. Что ему до того, что такой женщине, как я, пришлось скитаться, просить подаяния у большевиков? Выразил сожаление — и считает, что выполнил свой долг… Впрочем, посол говорит о тех, кто уезжает. Оказывается, в Иране они тоже не могут ничем людей обеспечить.
Госпожа Роек шумно вылила в корыто воду, подогревшуюся на печке, и принялась засучивать рукава.
— А чем же их там должны обеспечить? Ишь ты, как всякому охота на готовые хлеба… Ничего, пусть поработают, не помрут от этого.
— Конечно, — процедила сквозь зубы Жулавская, — если кто к этому привык…
— А конечно! С малых лет работаю — и ничего, жива еще. Уж мы-то работы не боимся; правда, Ядзя? — весело бросила она Ядвиге, старательно латавшей штанишки Олеся.
— Впрочем, — еще высокомерней и злее процедила сквозь зубы Жулавская, — все это скоро кончится.
— Что кончится? — удивилась госпожа Роек.
— Война.
— Вы полагаете?