— Что мне полагать! Ведь говорил Гитлер: «в два месяца войну кончу»? Видите, какие это два месяца… А под Москвой осенью его не побили? А весной не били?
— И вы верите? — спросила полковница тихо.
— Во что это?
— В эти победы…
— Во имя отца и сына! Чего ж тут верить или не верить? Это всем известно!
— Ах, известно… А вы там были? Сами все видели? Написать в газетах или сказать по радио можно что хочешь.
— Ну, знаете, это уж, я вам скажу… — захлебнулась от негодования госпожа Роек. — До такого додуматься!.. Что же, по-вашему, гибель миру пришла, что ли?
— Нет, почему же гибель? Англичане…
— Только уж вы мне об англичанах не рассказывайте! Видела я, как они Польше помогали. Уж мы-то на договор с ними надеялись, да… Как бы не так! Гитлер летал, сколько хотел, бомбил Варшаву, как хотел, а где англичане были? Рассказывают, что когда эти ваши англичане через три дня надумали объявить Гитлеру войну, так варшавяне на радостях манифестацию устроили перед их посольством… А много ли нам помогло их объявление войны? Хоть бы один самолет нам прислали, хоть бы одну бомбу на Берлин тогда сбросили! И теперь то же самое. Большевики уже год дерутся, а те все только болтают да болтают! Еще осенью этот их — ну как его?.. — приезжал в Москву. Опять договор заключили… А помощь где? Пальцем не шевельнули. А здесь, поглядите кругом, много вы тут мужчин видели? Все на фронте…
— Ну, это уж, так сказать, область высшей политики. Не станете же вы требовать, чтобы англичане лили кровь в защиту большевиков?