— Это большевистское издание.
— Почему большевистское? Поляки издают — вот, прочтите фамилии.
— Что фамилии! И среди поляков всякие бывают, это давно известно.
В сердце Ядвиги медленно, но неудержимо нарастал гнев. Она чувствовала, как он поднимается, подступает к горлу. Глазами, потемневшими от злобы, она глянула на эту тупую и чванливую женщину.
— Одного только я не понимаю… — начала Ядвига таким необычным, сдавленным голосом, что Роек удивленно взглянула на нее.
— Простите, чего вы не понимаете? — любезно спросила полковница. Она все время была любезна, подчеркнуто любезна. Но Ядвига чувствовала, что вся манера Жулавской рассчитана на то, чтобы они поняли ее превосходство, чтобы они знали, какая это уступка с ее стороны сидеть и разговаривать с ними.
— Не понимаю, почему вы не остались в городе? Чего вам здесь надо? Ведь те господа — как раз подходящее общество для вас.
Полковница величественно поднялась.
— Это уж мое дело. Могу вас уверять, что если бы я искала общества, то, разумеется, не здесь. Но я, кажется, мешаю вам предаваться вашим занятиям…
Они не стали ее удерживать, и полковница, презрительно пожав плечами, все так же величественно выплыла из комнаты.