— Так что же делать женщине? Вылезть с ребенком в чистом поле, что ли?
— А зачем она садилась в поезд? Что она, не видела, что ребенок болен? Зосенька, сиди на месте, не шевелись! Натащили сюда заразы, еще заболеешь! Ни на шаг не смей от меня отходить… Вот на тебе конфетку, золотко мое бедное, только не шевелись, мама тебя умоляет, сиди возле мамы…
— Вы бы сами лучше спокойно сидели, — негодовала Роек. — Померещилось вам что-то, вот вы и видите сыпь… Конечно, ребенок болен, но никакой сыпи на нем нет…
— Как это нет, слепая я, что ли?
Действительно, красные пятна исчезли, словно их и не бывало. Ядвига наклонилась к ребенку. Лицо его было изжелта бледно, красных пятен и следа не осталось.
— Слепая-то вы, может, и не слепая, а только у страха глаза велики, — успокаивала госпожа Роек.
— Конечно, вам-то бояться нечего, ваши верзилы не заразятся…
— Ну, ну, пожалуйста! Только уж верзилами не обзывайте.
— Да оставьте вы ее в покое, мама, — пробормотал Марцысь. И на этот раз мать тотчас с ним согласилась:
— А и вправду, дитя мое. Стоит ли бог знает с кем связываться? Никакого смысла нет.