Жулавская не могла есть. Смешно есть, когда знаешь, что над тобой нависла неизбежная гибель.
— В клуб пойдете?
Она вздрогнула, внезапно вырванная из круга черных мыслей голосом госпожи Роек.
— В клуб? Зачем мне в клуб?
— Сегодня вечер самодеятельности.
Жулавская только презрительно оттопырила губы.
— Очень интересно будет, — уговаривала Роек. — И из колхоза приедут.
— Из колхоза?
Холодная дрожь пробежала по спине госпожи Жулавской. Из колхоза… Ведь это колхоз казахский, как раз этого самого Канабека! Нет, прав был Малевский — тут что-то начинается. Ну и ладно. Она нарочно пойдет туда, посмотрит, как это будет, — трусихой она никогда не бывала. Может, как раз в клубе и начнется?
В клубе было жарко и душно. Мест на скамьях не хватало, народ толпился в проходах и у стен, ребятишки карабкались на подоконники и теснились там, как неоперившиеся воробышки в гнездах.