— Что?
Малевский оглянулся на дверь и наклонился через стол к Лужняку.
— Нехорошо, что все сосредоточено в одних и тех же руках. По-моему, кто занимается разведкой, пусть бы и занимался разведкой, а кто пропагандой — тот пропагандой. А так только лишний риск. С этим дурацким заявлением Гавлины очень легко засыпаться, и тогда пропала вся работа.
— Нельзя, чтобы столько людей шаталось по стране. Уже и так обращают внимание.
— Как раз потому, что обращают внимание. А между нашими, думаешь, нет таких, что готовы донести, засыпать? Уже ведь после закрытия делегатур казалось, что все к черту полетит…
— Ну, разведка — это сейчас не так важно, — заметил Лужняк.
— То есть как это не так важно?
— Ну, принимая во внимание положение на фронте…
Малевский фыркнул.
— Да, на фронте, конечно… Хотя… С этим Сталинградом все сильно преувеличено. Раз удалось, в другой раз может и не удаться. Вот ведь и в сорок первом году трубили о победе под Москвой, а что вышло? И года не прошло, как гитлеровская армия очутилась на Волге!