— От кого?
— От нас всех. Но газета газетой, а где же этот Союз польских патриотов? Что он делает? Довольно уже уполномоченным посольства пакостить, хватит с нас всего этого! Кажется, пора нам самим взяться за работу среди поляков.
— Ну вот видите? — обрадовалась Роек. — Я так сразу и сказала: слава, мол, богу! А то что это? Ни богу свечка ни черту кочерга — вроде и союзники, вроде и дипломатические отношения — и что? Мало они тут напакостили!.. Ну-ка, пишите телеграмму.
— Совсем уж хотите на большевистское попечение перейти, — вздохнула «полковница».
Госпожа Роек всплеснула руками.
— А до сих пор кто обо мне попечение имел? Кто меня кормил, кто меня одевал?
— Одевали-то вас не так чтоб очень роскошно.
— Что у самих было, в то и одевали! Я к шелкам не привыкла, да в свинарнике они и не нужны. А кто мне дал крышу над головой? Да и вам-то, много вам те дали? Если бы не Павел Алексеевич, что с вами было бы? Вот вы здесь на даровых хлебах сидите, а попрекнул вас кто-нибудь хоть словом?
— Я человек больной, — с достоинством возразила Жулавская.
— А больной, так почему вас эти польские уполномоченные не лечили? Небось здесь чуть не каждый день в амбулаторию бегаете! Руки у вас здоровые, могли бы работать, кабы охота была… Но не в этом дело… Кто-кто, а я о посольских заботах плакать не стану! Боком эти заботы людям выходили… Советские паспорта запрещали брать, в спекуляцию людей втягивали, а то и похуже. Не один, кто их слушался, в тюрьму за это попал, да еще мучеником и национальным героем себя считает, болван! От работы людей отбили, паразитов, нищих из них сделали, которые только и ждут, не перепадет ли им что с барского стола. Сколько солдат из-за них пропадает — кому нужны всякие эти Багдады, куда их отправили? Нет уж, и не говорите мне о них, об этих наших лондонских заступниках! Ну, что ж вы? — обратилась госпожа Роек к Шуваре. — Пишите телеграмму, вот вам бумага.