— На кого это вы намекаете?
— Само собой разумеется, не на вас, сударыня.
Она опять завернулась в шаль.
— Когда же мы, наконец, двинемся? Стоим и стоим… Какой дождь!
— Не скоро еще. Бестолочь, видно, на станции.
— Почему вы считаете, что бестолочь? — неприязненно спросил кто-то.
— А где вы тут видели, чтобы обошлось без бестолочи? Всюду у них бестолочь. Суток трое могут здесь продержать, — мрачно предсказывал Малевский.
«Трое суток, трое суток… — думала Ядвига. — Не может быть. Зачем стоять здесь трое суток? Где же этот юг, который, может быть, спасет сыночка? Когда будет конец этому страшному пути, этому вагону, этим назойливым разговорам над самым ухом?» Невидящими глазами она смотрела из своего угла на квадрат неба в дверях, на струи дождя, льющиеся с крыш, на вагон напротив, где за окнами белели подвесные койки и неподвижные забинтованные фигуры.
К ней наклонилась, обхватив ее за плечи, проводница.
— Встань, встань, бедняжка…