— Крой, крой по ракете, а то опять прилетят!
— Все равно от этого бензина светло, как днем!
Но висящая в воздухе осветительная ракета вдруг гаснет, как задутая свечка. Опадает и пламя цистерны. И становится заметно, что уже наступил мутный рассвет. Месяц исчез. Хотя пламя еще бушует кое-где, но стало видно небо — серая, грязная парусина, развешенная над землей.
— Ну, теперь точка, среди бела дня они не станут летать над Киевом, — говорит чей-то голос, и это голос его поручика.
Стефека увидели:
— Плонский! Живой! Откуда ты взялся?
— Отбросило взрывом, — бормочет Стефек. Язык не слушается, губы онемели, и собственный голос кажется ему странным.
— Ранен?
— Нет, нет… — говорит он неуверенно, цепляясь за стенки разбитого вагона.
— А ну положите его, ребята!