Теперь рассмеялся он.
— Что же, тебе замуж выйти некогда?
— Да нет, просто как-то не хватает времени на свои дела. По правде сказать, я и не думала об этом. Может, потом, когда кончится весь этот хаос, когда все как-то устроится… И знаешь, я и без того не чувствую пустоты в своей жизни…
— Ох, прямо как старушка философствуешь…
— Старушка не старушка, а все же не так и молода. Когда тебе восемнадцать, девятнадцать лет, на эти вещи смотришь иначе…
— Влюбляются люди и постарше тебя. И знаешь, ты сейчас выглядишь моложе, чем в Ольшинах.
— Так и должно быть, — улыбнулась она.
— И вообще совсем другая стала. Ты себе представляешь, чтобы я раньше посмел заговорить с тобой об этом… ну, насчет твоих личных дел? Да ты бы мне глаза выцарапала!
— Тогда — другое дело. Тогда я даже себя самой боялась. Знаешь, когда я думаю о себе в те времена, мне кажется, я была похожа на человека, с которого содрана кожа, ему больно, он боится всякого прикосновения. Но ты тоже изменился. Ты-то ведь раньше говорил со мной о своих так называемых личных делах?
Она испугалась, увидя, как углубилась при этих словах морщина на лбу брата.