— Эх, если бы еще крыша — почти готовая комната.
— Только не ошибаешься ли ты? Мне все кажется, что наш дом должен быть немного левее.
— Ничего подобного! Ты никогда не умела ориентироваться. Вот я так с завязанными глазами узнала бы!
Между отгоревшими пожарищами, по проселкам и трактам из дальних деревень стекаются обитатели Варшавы. Весело перекликаются:
— Ах, и вы уже дома?
— Разумеется. Чего же еще ждать?
— Видишь, Генек? — толкает солдат своего товарища. — Говорил я тебе! Варшава!..
— Да, такой уже народ варшавяне.
В солдатских рядах выше поднимаются поникшие было головы. Прохожих все больше, они машут руками, приветствуют свое польское войско и русских освободителей. Веселые возгласы с обеих сторон. Штатское пальто в объятиях грубой шинели. Морщинистое лицо старушки, прильнувшее к солдатскому лицу. И лишь теперь — слезы. Слезы радости.
— Люди добрые, да куда же вы идете? Тут же ничего нет… Как будете жить?