Но больных не отправляли. Во время посещений комиссии их прятали в темные уголки, прикрывали одеялами, клали на них вещи — лишь бы их никто не заметил.
— Ради всего святого, люди, что вы делаете? Ведь это тиф, тут и ребенок не ошибется… Что ж вы хотите, чтобы мы все здесь перемерли? — взывала госпожа Роек.
Малевский совещался в сторонке с Лужняком.
— Ну что ж? Чем хуже, тем лучше! Мало они над людьми издевались, а теперь еще тиф… Ведь каждый умерший будет им в счет поставлен, понимаете, Лужняк?
Унтер кивал головой и покачивался на каблуках, поскрипывая начищенными до блеска сапогами. Равнодушно глядя в сторону, Малевский вполголоса спросил:
— Донесение отправили, последнее?
— Отправил.
— Место то же самое?
— То же самое.
— Вы, смотрите, поосторожнее.