— Пойдем, сынок, пойдем. Посмотрим, что там с курами.
— С курами?
— Ну, а как же?
Павел изумился. Он совсем забыл о курах, обо всем на свете. А началось ведь с кур. Они лежали лапками кверху. Потом пришел приказчик и унес их.
— Надо зарыть, вы еще сожрете, а черт их знает, чем их отравили, — сказал он со злостью.
Как же это, зарывать кур? Кур едят. Не в бараках, а в господском доме. Мама рассказывала. И вдруг зарыть?
Он ничего не понимал. Но в тоне приказчика почувствовал что-то, что захватывало и его в круг ненависти Павла.
Мама подметала курятник, тщательно выскребала березовой метлой грязь из щелей в полу. И плакала, плакала.
Маленький Павлик плелся за ней и тоже хныкал. Ему вовсе не нравилось, что мама плачет. Но, видно, ничего не поделаешь.
Это было первое воспоминание Павла, в которое входили другие люди, не похожие на маму, тату, Маликов и соседей по барачным каморкам.