Акушерка в ярости. Четырнадцатые роды за ночь!
Веронка лежит тихо, хотя от боли у нее в глазах темнеет.
— Замужем?
— Нет! — она стискивает зубы.
— Ну, разумеется. Не терпелось девочке. Первый ребенок?
— Да.
С ней делается нечто непонятное, чудовищное. Изо всех сил Веронка впивается зубами в собственную руку, беззвучно повторяя:
— Эдек, Эдек, Эдек.
— Кричать! Ну, кричите же!
Но Веронка не может уже кричать, хотя пытается. Сквозь стиснутое каким-то железным обручем горло не прорывается ни один звук.