В лугах за усадьбой его поймали стражники. Куда и откуда?
Весть уже разнеслась. Подстреленный солдат с фургоном уже добрался до города. Уже рассказал там, как по дороге на них выскочили из лесу четверо.
И вот Кшисяка спрашивали — куда он и откуда?
Он ответил, как было условлено.
Не поверили. Спросили еще раз. Смотрели свирепыми глазами.
У Кшисяка руки чесались. Эх, если бы ему Мартинов браунинг, хлопнуть бы из него прямо в эти горящие злобой глаза.
Кшисяк ничего им не забыл. Он помнил окровавленную голову Ендрека, валявшегося в навозе. Помнил доносы стражников. Угощения на крыльце у помещицы. Шушуканье с управляющим, приказчиком. Сговоры с ворами. Помнил все, о чем писали в газетах. Людей, которые попали в петлю за справедливую родину. Людей, которые умирали за нее по тюрьмам.
Ненавидящими глазами смотрел он в злые и все же испуганные глаза стражников. Это разъярило их, его били по голове.
Он не заслонился руками. Не крикнул.
Его повели в деревню. На пост, к усадьбе.