— Ой, голубчики! Да мы же здешние, отсюда! Приказали нам уходить из деревни, что, мол, аккурат с той стороны по ней из пушек будут бить. Вот и бредем искать себе крыши над головой.
Казачий есаул пристально всматривался в людей.
— А этот? Жид?
Казаки соскочили с лошадей.
— Мы вот только что двоих таких повесили. А ну-ка, иди с нами, жид, нечего!
— А почему я? — спросил Йоська.
Голос его дрожал, словно тонкая ниточка, вот-вот оборвется.
— Жиды — шпионы, — сурово ответил есаул, хмуря густые черные брови.
Габрыську будто что толкнуло вперед.
— Какой это жид? Да это мой мужик, моего мальчонки отец! — сказала она громко и явственно. Женщины отступили на шаг. Среди казаков стояли теперь только двое — Габрыська в надвинутом на лоб платочке и ее мальчонка, которого она держала за руку. Свет факела в руках казака освещал его светлые, почти совсем белые волосы. Большими удивленными глазами он смотрел на Йоську.