Картофельные очистки теперь нужны людям, а не свиньям. Зоська готовила их на все лады. Сушила в печке, перемалывала, пекла из них лепешки на плите. Черные они были, горькие, припахивали землей. А все-таки хоть можно было брюхо набить.
Или перемешивала с отрубями, варила похлебку. Ругались мужики, когда ели, а все-таки ели.
Случалось, барышня и по полгода не выдавала им ни жалованья, ни месячины. А голод не тетка.
Быстро вымирали дети. Сил у них никаких не было, они и от ветерка валились.
Ничего не поделаешь. Вот Зоське и приходилось латать свою единственную юбчонку и варить картофельные очистки. Одно только и было утешение, несмотря на Павловы издевки.
Она все чаще бегала в костел.
Сидела в полумраке, одна, потому что больше никого не было. Ведь она ходила в костел, когда и не было богослужения.
А уж в богослужение было совсем чудесно. Больше всего она любила, когда люди пели, а на хорах так красиво, торжественно играл орган.
Люди пели:
— «Святый боже… Святый крепкий…»