Они промелькнули перед ним все — Стефка, с волосами, склеившимися от гнид; Юзек, на спине и плечах которого вечно ползающие вши проели в сухой серой коже извилистые канальчики; Стасек и Антек с изъязвленными цынгой деснами; Леоська, у которой вечно текло из ушей; Владек с золотушными шрамами; дети, с ногами, искривленными рахитом; дети со вздутыми от картошки животами; дети шелудивые, с гниющими зубами, обсыпанные прыщами и нарывами, — сборище всяческих болезней, о которых он раньше и не слыхал, ужасающий паноптикум деревни, с незапамятных времен страдающей от голода.
Он содрогнулся и вдруг окончательно решил ехать к Сташке.
— Ну, иди, Казя. Там на полочке лежит хлеб, возьми.
— А вы куда идете?
— Поеду в Бучины.
— А, знаю.
Его внезапно охватила ярость.
— Что ты знаешь?
— Да ведь у вас в Бучинах ваша барышня, господин учитель.
— Кто это тебе сказал?