— Ладно, иди.
— Иду, иду, минуточку только…
Он снова наклонился к графу.
— Я уже докладывал управляющему… Еще вам скажу… Этот, который при лошадях, Гарада, за ним глаз нужен…
— Вор?
— Не-еет! А только, с позволения сказать, говорят, он народ бунтует. Батраков то есть.
— Ну, я посмотрю. Иди.
— Низко кланяюсь, ваше сиятельство. И за овес покорнейше благодарю — все равно, как он уж у меня в конюшне, потому графское слово для меня свято!
— Иди, иди!
Марковяк задом пятился к дверям, непрестанно кланяясь — однако не слишком низко, не слишком униженно. Маленькие серые глазки смотрели в отечное, обвисшее лицо зорко, с едва заметной насмешкой.