— Так долго!
Он не ответил. Хватаясь за гибкие прутья орешника, он взобрался на вал и остановился подле нее.
— А я тут Банихино сено сгребала.
— Все уже скосили?
— Все. Не так уж его и много.
Они медленно шли. День угасал. Тень сгущалась уже и здесь. Высоко в небе горела заря, рыжее сияние, как от далекого пожара.
— Грустно… — ни с того ни с сего сказала Анна.
Он удивился, неизвестно почему.
— Грустно?
Грустью веяло от лугов, непонятной и беспричинной вечерней грустью. В кустах внезапно зашуршала птица. Анна вздрогнула и засмеялась.