Она набила печку сосновым хворостом, огонь весело потрескивал под лопнувшей плитой. Матус вскоре вернулся со старым Скочеком.
— Вот и пошло все прахом. Счастье еще, что успели прирезать. Вон у Параски за речкой ночью околели, баба и не заметила.
— И как же?
— Да никак. Закопали, и все.
— Боже ты мой, что только делается! — Она тяжело вздохнула.
— А хороши свинки!
— Ну, так как? Берете?
— Разве ту, что поменьше. А то жара, протухнет сразу.
— У вас погреб холодный, полежит.
— Полежать-то полежит, а все же…