Он проспал в сене лишь несколько ночных часов, а когда перед рассветом звезды стали таять в небесной дали и на востоке показалась узкая светлая полоска, поплыл дальше. Уставшие за вчерашний день руки отдыхали, вода сама несла лодку, приходилось только управлять рулем. Около полудня он миновал Ольшины и, притворясь, что не видит пристальных, удивленных взглядов рыбаков на берегу, поплыл дальше, в Паленчицы.
Комендант был дома и принял гостя довольно холодно. Осадник коротко изложил причины своего неожиданного посещения.
Комендант поморщился.
— Еще ничего не известно, знаете ли, ничего еще не известно…
— Но ведь староста говорил, что он ушел в понедельник…
— Ну да. Но ведь староста не Иван. Откуда вы знаете, что скажет Иван? А я вам ручаюсь, что у него крепкое алиби, что он не даст поймать себя на таком пустяке. Вы их еще не знаете, они хитрые, ух, какие хитрые…
Хожиняк пожал плечами.
— Так что же вы предполагаете делать?
— Подождем, увидим. Вернется, тогда я поговорю с ним.
— А если не вернется?