У него дрожали губы. Он еще раз посмотрел им в глаза, охватывая взглядом всю шеренгу. Вон там, в конце, Солик, у него еще нога сопрела. Коренастый Куликовский, тот, не переставая, кашляет. Юзьвяк, который пошел в армию в день своей свадьбы. Каша, крестьянин из Мазовша. Он знал их всех по именам, по фамилиям, знал, что кого мучит, знал все о каждом.
— Ну, конечно, пойдем… С вами, господин майор… — грубым голосом заявил Войдыга, и все поддакнули. Из толпы выступили несколько человек.
— Господин майор, и мы…
— Господин майор, и нас…
Он обернулся к своей роте и неохотно, не глядя, сказал остальным:
— Не могу. Здесь есть господин полковник, обратитесь к нему. С сегодняшнего дня он принял командование городом.
— Фьююю… — протяжно свистнул Солик. Его остановил суровый взгляд серых глаз.
— Через полчаса выступаем, — сказал майор.
Солдаты торопливо побежали в казармы собираться.
— Псих… Среди бела дня, — критиковал кто-то из сидящих в саду.