— Такой же теперь хозяин, как и вы, — отрезал Лучук.
— Еще поглядим, — поджала губы Паручиха, но батраки уже, не обращая на нее внимания, потихоньку переговаривались с Лучуком. К ним подошел и Семен.
— И Семен за них, — мрачно заметил Рафанюк.
— А что ж, голяки… Свой своему поневоле брат.
— Потише, вы! Постыдились бы! — возмутился Данила Совюк.
Они притихли.
— Да есть этот Овсеенко или нет его? — снова потерял терпение кто-то из толпы, но в этот момент из канцелярии вышел Овсеенко с кипой бумаг подмышкой. Он занял место за столом и сразу взял слово. Он говорил долго и витиевато. Опять мелькали слова, которых они не понимали, но всем было ясно одно — будут делить помещичью и поповскую землю. У всех заблестели глаза.
— У кого есть какие вопросы?
Минутное колебание. Наконец, выступил Рафанюк.
— Вопрос у меня такой. Делить землю — это правильно. Был пан, теперь нет пана. Это тоже правильно. А как же поп? Поп-то ведь здесь…