— От советов. Не видите разве?
Они глянули во двор, где вертелся в толпе Овсеенко. Оттуда одна за другой выходили женщины, ведя коров, как придется: одна — привязав за веревку, другая — погоняя веткой, третья — подталкивая перед собой какую-нибудь упрямицу.
— Мама…
Паручиха стояла, опершись о теплую коровью спину. Ноги у нее подгибались, она не могла сойти с места.
— Ну, чего вам?
— Так пойдемте же домой, подоим.
— Ну, конечно, пойдем домой…
И продолжала стоять.
Шелковистая коровья шерсть мягко ложилась ей под руку. Низко свешивалось большое, молочное вымя. Паручиха зашла спереди, посмотрела на спокойную коровью морду. Кроткие карие глаза животного глядели разумно, словно все понимали.
— Теперь ты моя, — сказала Паручиха. — Будешь давать молоко моим ребятишкам.