— Наша. Теперь все наше.
— Так теперь, значит, будут и деревенских в больницу принимать?
— Обязательно будут!
— Ну, тогда пусть уж будет так…
Батраки, Совюки, Семен и кучка других подняли руки сразу, как только высказался Петр, который лишь теперь вышел из дому, пролежав несколько дней в жару после трудного пути. Остальные поднимали руки медленно, невысоко, нехотя.
— Единогласно! — сказал Овсеенко и закрыл собрание. Охота копать усадебную картошку немедленно пропала. Мультынючиха, схватив корзинку, собралась домой.
— Ты что же, уходишь? — крикнула ей вслед Параска.
— Ребятишкам надо поесть сварить.
— Опять? Как бы они у тебя не объелись! Только что ведь их обедом покормила!
— А тебе что? Из твоего, что ли, кормлю?